Игорь шатен глаза зеленые плотное телосложение москва знакомства

Дравин Игорь. Чужак 2

Но через минуту снял, - заверил он с самыми честными глазами. Плотном общении. Коричневая рубашка с гигантским воротником и зеленый камзол с серебряными Учитывая, что я кареглазый шатен. Нечто подобное было и во время нашего знакомства, но тогда я списал все. Александр Луканичев (Москва, Россия), occupe actuellement le poste de Актер , музыкант Данные: Рост: см, телосложение: плотное, вес: кг, одежда – , обувь – , глаза: серо-зеленые, волосы: длинные, ниже плеч (хвост), шатен Игорь Таранов, роль: дядюшка Мокус; май – июль г. МОСКВА! Работа ведущим детских вечеринок и мастер-классов! . -1 мужчина на роль отца (игровой возраст от лет толстый или плотного телосложения) с ангельским лицом, большими выразительными глазами ( зелеными, . Игорь Петров бывший бездомный,сейчас полностью посвещаю свою.

Парни во время представления склоняли головы и пытались щелкнуть каблуками. Кстати, этот способ представления на очередной пьян Население пришло в восторг. Губа у меня не дура. Решил перепихнуться с супругой правителя независимого государства, по территории уступающему лишь королевству. Мне она так не представлялась. Почему не представилась по имени?

Придется менять стиль общения и с Арном снова поговорить. По очереди встали на колено и приложились к изящной ручке. Так, церемонии закончились, за стол. И я не хозяин, хозяин мой дядя. И понесся обычный треп. Сначала эти игроки пытались выключить меня из разговора. Мы тоже не лаптем омаров трескаем. Шутки, комплименты, превозношение собственных достоинств и выпячивание недостатков соперника, все было пущено в ход в борьбе за внимание дамы.

Ессно, что про погань и похождения там мы не особо распространялись. Нехрен смертникам лишняя информация. Конкуренции я не опасался.

Ребятам по части понимания женщин до меня. А уж по части опыта Напрягало только одно, если раньше бодики относились ко мне нейтрально-дружелюбно то теперь какая-то дикая смесь легкого разочарования, сожаления и неприязни. Особенно эти эмоции проявлял старшой, оказавшийся кровным родичем Лаэры. Ну и черт с. Меня заботило отношение ко мне девчонки, а не малшика.

Тем более, что она, поддерживая со всеми одновременно ровный тон разговора, время от времени постреливала в мою сторону заинтересованными глазками. Дуняша, подслушав титул Лаэры, надеру эти любопытные ушки, накрыла великолепный стол. Скосив глаза, я увидел направляющегося ко мне Матвея. Слишком уж его лицо было спокойным. Ладно, болтаем как не в чем небывало.

  • Александр Луканичев
  • Игорь Золотько

Лаэра стрельнула в меня глазами, согласно наклонила голову и я отправился следом за Матвеем на второй этаж. Матвей посмотрел на меня и активировал плетение. Я давно уже не лох в местном преферансе. Да и Матвей меня за болвана не держит. Раскрою свои карты, как давно и. Захочешь, не придумаешь. Матвею я доверяю абсолютно, хотя он еще тот жучила. Не думаю, что их целью были ее охранники.

Я разрулил ситуацию с минимальными потерями для супостатов. Хотел с максимальными, но на мою провокацию их главный не поддался.

Просто так их убить, без железной мотивировки мне не хотелось, да и не. Из семи убийц четыре дворянина и трое из ночной гильдии. Ночники не в теме. На кого указано, того и убивают. Благородные остаются чистыми и не причем. Арестовывать их, пока они ничего не совершили, бессмысленно. Ночники могут и поплыть на допросе, но их слово против слова благородных ничего не стоит. Пытки без происшествия сэр Берг проводить не имеет право. Я совершенно не уверен, что вся гоп-компания была в зале.

Если гильдия, исходя из своих интересов, захочет с ними пообщаться, то верхушку мы соберем, а вот корешки могут и остаться в городе и девчонку прикончат потом, когда все будут почивать на лаврах. Также, я совершенно не уверен, что у них нет проверяющего или дублеров, о которых они ничего не знают.

Я договорился с леди на завтра о своих услугах в качестве проводника по окрестностям. Тот благородный, который рулил ситуевиной в зале в курсе, что я их вычислил. Я сам ему об этом намекнул в грубой форме. Идеальный для них вариант убирать девчонку и меня во время променада.

В корчме у них больше шансов. Им нужно спешить, пока болван охотник ни с кем не поделился своими знаниями. Наверняка они будут учитывать мой статус и соберут всех, кто в этом деле замешан.

Я думаю, что завтра на прогулке они начнут нас немного убивать и тогда можно будет их всех брать, а также брать тех, кто за этим делом будет внимательно наблюдать. Перед нападением я предупрежу охрану девчонки. Я уже поделился этой информацией с Арном, дал ему инструкции. Предупредил, что сэра Берга нужно оповестить о происходящем только тогда, когда начнется прогулка. Голова у парня есть и человек он хороший, а в городской страже уже несколько месяцев наблюдается вакантное место сотника.

Благодарность Риарского княжеского дома властям Белгора тоже многого стоит. Охотникам вмешиваться не стоит. Внешние дела возьмет на себя стража. Давно хотел проверить на людях парочку своих новых плетений. Информацию о покушении, когда все закончится, все равно не засекретишь.

Девчонка не та фигура. Пусть заказчики, если до них так и не доберется князь, считают, что все сорвалось по вине исполнителей. Власти заранее ничего не знали. Гильдия, как всегда, вне политики. Это открывает очень хороший простор для различных игр. М-да, за изменением выражения лица Матвея было интересно следить. Сначала удивление, изумление, ох Через пять минут наблюдения я прочитал компашку.

Часть из них была из народа, а в дворянские тряпки были одеты. Манеры, движения, привычки, отношения внутри группы. Когда девчонка уселась рядом со мной, все внимание на наш стол.

К ее охране они не имели никакого отношения. Остальное пробивал своей головой. Политические комбинации и интриги. Холодный, циничный склад ума. Матвей внимательно на меня посмотрел. Дуняша несколько часов назад послала мне зов, что ты познакомился с отличной девушкой.

О том, что она княгиня, дочка мне ничего не сказала. Значит, не знал и. Час назад, когда мне сообщил Молчун о происшествии, я снова связался с. Дуняша отделалась общими фразами и только на входе, я от нее узнал, кто гостит в корчме. Ну, колись, как ты любишь говорить. Матвей посмотрел на меня и улыбнулся. Как же тебя побило в своем мире, - грустно сказал. Ты просто решил помочь понравившейся тебе девчонке.

Я уверен, даже если бы она не села к тебе за стол, ты бы все равно помог. И Арна напряг, как ты говоришь, просто по дружбе. Ведь он ни на никакое место сотника и не рассчитывал за спасение обычной дворянки. Не та это фигура. И план свой придумал, великолепный план, чтобы произвести на нее впечатление.

Проверка плетений, как. После таких проверок, если не случится чуда, девчонки сами прыгают в постель. Хотя, что тебе пенять, сам еще похлеще представления устраивал.

И только когда ты узнал, кто она такая внес корректировки. Ладно, это все лирика. Твой план я одобряю. Только по-моему ты закрутил слишком сложную комбинацию.

Не по исполнению. Ты защищаешь девчонку, а стража берет нападающих и подозрительных зевак. Но уж слишком высоко ты оцениваешь предусмотрительность заказчиков убийства. Тут все-таки не Земля. Хотя, придумал все отлично. Только одно слабое место. Ты точно уверен в своих силах? Как бы я не хотел произвести впечатление на девчонку, подвергать опасности ее и бодиков я не намерен.

Меня подстрахует Вотр - это будет дополнительный бонус страже и с Арном я еще раз свяжусь. Гильдия совсем тут не причем, все вопросы к доблестной страже бдительно не допустившей ужасного злодейства. Ты ничего не хочешь у меня спросить? Матвей внимательно и с настороженностью смотрел на. Не обижайся, на Земле это было моей работой. Но я знаю одно, что бы ты от меня не скрывал, ты не желаешь мне зла. Твое поведение в отношении меня - значит, так.

Когда захочешь, вернее, когда сможешь, ты сам мне все расскажешь. Я доверяю тебе полностью. Давно тебя надо было привлечь к серьезным делам. Бездельник, в погани надумал баклуши бить. Давай бегом к Кару. Я помню свой поединок и как тогда лопухнулась стража. Если бы ты не внес коррективы, я бы испугался за свой план целиком. Наверняка бы ты его переиграл. Никогда не видел багровеющего от возмущения Матвея. Похихикивая, я спустился на первый этаж. Перехватил Дуняшу и договорился с.

Так, а вот этих козлов я от капусты заберу. Иш как перья распустили в мое отсутствие. Только с партнёрами по преферансу. В мобильнике ожил голос: Это означало, что прослушивать надо было все телефоны клиента, в том числе и мобильный. Может, возьмём его и заставим говорить? Первый, худой, костистый, с залысинами, кивнул: Хотя на него могут выйти и конкуренты. Он поднялся, похлопал худого по плечу, вышел. Оставшийся в кабинете надел наушники. Его психосемантическая матрица легко преодолевала барьеры физических законов, подстраивалась под изменяющиеся параметры реальности и погружалась в бездну прошлых времён, как ныряльщик в воду.

Мало того, Уваров научился находить звёзды и галактики, где когда-то цвела разумная жизнь, и опускаться к её истокам, когда эта жизнь только зарождалась.

Что заставило Уварова быть сдержаннее. Он не хотел, чтобы его считали шизиком. В пятницу, тридцатого мая, команда преферансистов снова собралась в коттедже Новихина в восемь вечера. Первым приехал Уваров, вторым Хаевич, третьим Коренев. Может, он новый русский видящий. Уваров невольно улыбнулся в ответ: Хаевич хмыкнул, разглядывая лицо Уварова поверх кружки, погрозил ему пальцем: Какие такие искусственные сооружения ты видел?

Первыми разумными стали плазмоиды в их атмосферах. Хаевич упорно пытался его разговорить, и это почему-то Александру Александровичу не нравилось.

Нынешние, наблюдаемые астрономами, достигают миллиардов километров, а давние ещё длиннее. Как там у классика? Особенно долго мы помним то, чего не. Уваров хотел возразить, что он вовсе не фантазирует, но встретил взгляд Михал Михалыча тот подмигнул ему и кивнул: Хаевич разочарованно цыкнул зубом: Хотел поговорить о жизни как о категории развития материи.

Хаевич успокоился, хотя и продолжал время от времени задавать каверзные или ехидные вопросы. Уваров больше отшучивался или отмалчивался, размышляя о странном поведении Коренева. Пришёл Новихин, расслабленный после тренировки, но весёлый и жизнерадостный. В прикупе оказались две дамы. По лицу Олега пробежала сложная гамма чувств.

Было видно, что он понадеялся на фарт, но ошибся. Как оказалось, дамы пришли к другим мастям, которые Хаевич понадеялся сбросить, после чего пробои только увеличились. После сброса и его выхода в семёрку треф стало ясно, что он ещё и неправильно пошёл. Поэтому ловля завершилась тем, что у Олега отобрали нужные масти, и он получил пять взяток. Впрочем, его это не сильно обескуражило и не остановило. Хаевич отличался бесшабашностью и верил в удачу, переоценивая свои силы.

В начале первого ему позвонили из какого-то клуба, и он с Новихиным засобирался на очередную тусовку, забыв о проигрыше. Прощаясь, он пожал руку Уварову, шепнул на ухо: Но его доменная структура сложная.

Только это не сны, Михал Михалыч. Держи лапу и не гони на своей ракете, щас менты везде с радарами стоят. Уваров хлопнул по подставленной ладони, тронул машину с места. Фонарь справа, за перекрёстком, погас и вспыхнул снова, напомнив ему последнее странствие: На одной из развилок подземки я заметил всполохи огня в боковом тоннеле.

Это было странно — и пятнашки, и серые боялись открытого пламени. Свой я потерял, пробиваясь сквозь озверелые толпы серых. А ещё я потерял верного друга и напарника. Помимо кровоточащих ран на теле, терзала мысль, что без Вепря будет очень туго. За поворотом я увидел стайку из пяти пятнашек, которые окружили вжавшуюся в стену девушку. Та даже не отбивалась от них, а отмахивалась из последних сил каким-то самодельным факелом, а плевки почему-то не атаковали, хотя в прорыве им сносит башню.

Я вклинился в стаю, сразу спалив троих. Остальные, как водится, пустились наутек. Она с испугом смотрела на меня, но руку вырывать не стала.

И факел тоже не бросила. Из наших, — подумал я. И не ошибся — Надя стала смотрящим. Вернее, единственной смотрящей, которую я знаю. Быть может, самой лучшей из всех. А ещё она самая красивая, и не только среди смотрящих.

Надя во всём для меня стала самая-самая. Смысл мой и самая суть. Джей Сорс, невысокий, сухопарый, лет сорока пяти на вид, в грязном джинсовом комбике, столь же чистой серой футболке под ним и каком-то затёртом пыльном, армейского вида, жилете поверх всего этого, стоял и смотрел вверх под свод тоннеля. На шее у него висели респиратор и защитные очки. Затем он снова задрал голову. Наполовину скрытый в скале рослый напарник не отвечал, только что-то бормотал под нос на своём зулу.

Наверное, молится своим духам, — подумал Сорс, — сколько хожу с ним, а что там у него в голове — чёрт ногу сломит, руку вывихнет. Вроде образованный, а всё туда.

Из дыры в потолке торчали только могучие ноги в видавших лучшие времена огромных армейских ботинках, размера сорок седьмого, да приличных размеров зад, обтянутый старыми спецназовскими штанами, местами протёртыми и не единожды штопанными.

Ноги, широко расставленные, упирались в ржавую крышу списанного вагона подземки. Смотрящие только что обнаружили этот лаз в своде старой стоянки поездов подземки. По свежим пахучим, липким и влажным следам вокруг вентиляционного колодца было яснее ясного, как группа розовых проникла в их район. Сообщив по рации, что обнаружены разведчики и чтобы посты были наготове, смотрящие занялись первоочередным делом. Будучи опытным смотрящим, Джей, даже сморкаясь, не забывал быстро поглядывать по сторонам, пока Зулус Нтонга крепил в дыре взрывчатку.

Великан, наконец, присел и стал виден целиком. На широкой угольно-чёрной физиономии, измазанной грязью и бурой каменной крошкой, ярко светились белки глаз и полнозубый рот в улыбке до ушей. Нтонга посмотрел на Сорса сверху вниз и кинул ему моток проводов.

Конец их уходил в дыру. Духи подсказали мне, что тьма приближается. Много шорохов — много лап. Сорс снова сплюнул, надел кепку, нервно усмехнулся и передёрнулся. Цвет кожи был, пожалуй, самой любимой темой для грубоватых шуток приятелей, выросших в расово разделённой среде и объединившихся при таких странных обстоятельствах.

До сих пор они без конца выдавливали из себя укоренившуюся в поколениях дрянь предрассудков, выбрав едва ли не лучший способ — юмор. Великан бесшумно спрыгнул с пятиметровой высоты вагона и мягко приземлился. Только подошвы жалобно скрипнули под нешуточным весом.

Сделаем бу-бу-бу, — Зулус снова улыбнулся, словно проверяя на прочность свои каучуковые губы. Тихонько перебраниваясь, они стали разматывать провода, отходя на безопасное расстояние. Обе дыры открылись со стороны Йоханнесбурга. Плохо, — подумал Сорс. Там, ближе к центру, осталось заблокированными пятеро ребят на зачистке в главном тоннеле подземки.

Тоннель завалили, покидая захваченный город, а потом и на подходе к Кейптауну. И ребята дежурили у единственного выхода — на промежуточной станции — следить за возможным прорывом. Пятнашки увеличились числом, но сигнала от парней так и не. Но Нтонга его всё равно услышал. Улыбка с его лица исчезла.

Ещё огнемёт и две дрезины для отхода. А не будет сигнала, придётся считать ребят героями, — подумал Джей, но вслух ничего не сказал. Они наконец вышли из бокового туннеля под основной свод станции. О чём-то вспомнив, он быстро похлопал себя по карманам и извлёк из бокового пару грязных берушей.

С отвращением посмотрев на них, он ловко затолкал их в уши. Нтонга тоже надел маску и очки и вдавил кнопку на самодельном пульте. Пол под ногами хорошо тряхнуло, и им обоим заложило уши от ударной волны, грохота породы и скрежета раздавленных вагонов. Из тоннеля повалили клубы дыма и пыли. Когда взвесь, наконец, осела, мужчины стали отряхиваться от пыли.

Нтонга, сверкая белками в отсветах фонарика Сорса, осматривал своды, не пошли ли трещины. Сорс достал из брошенного рядом рюкзака растяжки для мин. Раз нашли проход, всё равно будут лезть, взрывай не взрывай. Не здесь, так. Но хоть будем знать, когда тикать, — зло подумал. Слюнявые всегда действовали по одной схеме — сначала передовая разведка из нескольких групп по десять-пятнадцать пятнашек, потом нескончаемый поток тварей. Это позволяло теперь уже опытным остаткам человечества сколько-нибудь прогнозировать бурное развитие событий.

Подготовить эвакуацию, проверить оборону. Правда на этот раз бежать вроде некуда. Позади — только океан да Антарктида. Ах, простите, ещё Австралия, но это, сдаётся, лишь вопрос времени. Успеют ли там головастые, на базах, придумать, наконец, хоть какое-нибудь решение. Или пора сушить весла, вернее — клеить ласты?

Без пяти семь, — подумал смотрящий, вырываясь из цепкого забытья. За окном темнело, время вставать. Он приподнялся и тихо сел на кровати. Надя, которая спала рядом, мгновенно проснулась и бесшумно прильнула к. Ир погладил её чудесные чёрные волосы, спадающие, но чуть-чуть недостающие до плеч. Смотрящему ни к чему слишком длинные пряди, даже затянутые в хвост или косу.

Она кивнула, потянулась с мягким вздохом и при этом слегка отстранилась от. Ир наклонился и поцеловал её шею. Надя замерла, потом погладила его короткие волосы с упрямыми торчками после беспокойного сна. Через пару секунд она всё же тихонько оттолкнула.

Им пора было собираться — в октябре здесь, в Ромове, темнело. Я вся чешусь уже, и когда ещё придётся помыться. Девушка встала, Ир нехотя отпустил её и кивнул. Надя, как обычно, чувствовала наперед. Ещё не проявили себя все факты и события, но у неё уже было необъяснимо стойкое чувство происходящего. И откуда она их притащила? Сто лет цельных яиц нигде. Она перед всеобщим исходом говорила, что хочет податься к. Не слишком разумно было бы применить это в случае опасности в малогабаритной квартире, но по-другому Ирбис не мог, а так хотя бы получалось заснуть.

Он сунул мощное оружие в кобуру и встал. Вряд ли мы сюда вернёмся, — произнёс он тихо, помолчал и добавил громче: Они должны быть на севере, остальные уже ушли. Надя молча кивнула и зажгла полимерную свечу на блюдце, что стояло на комоде. Она взяла этот слабый, но надёжный, проверенный тысячелетиями светильник, сделанный, правда, из вполне себе современных материалов, и направилась в коридор, к ванной своей привычной бесшумной и скользящей походкой, которую так любил Ир.

Электричества в городе не было, за исключением автономного уличного освещения на дневных батареях, так как основная электростанция неделю как была на территории пятнашек.

Тогда в городе и началась паника, как это обычно бывает. Всё-таки удивительно, — подумалось ему, — что в Ромове так гладко прошла эвакуация.

Сюрприз для пастуха

Спустя минуту в душе нехотя зашумела вода. Главные и незаменимые атрибуты смотрящего. Он снова подумал про свет и про воду и который раз включил в задачнике запись доклада одного яйцеголового, профессора каких-то там наук С. Доклад Ир с другими смотрящими слушал на последней Встрече. Смотрящий снова и снова вслушивался в запись, всё силился найти хоть какую-нибудь зацепку для понимания происходящего Когда перевес амиттоморфов, а значит — и феноморфов, в городе становится очевидным, — ведь трудно не заметить эту лавину, — практически моментально перестает работать всё или почти всё.

В первую очередь начинается энергокризис. Везде, где техника нуждается хотя бы в минимальном контроле человека, начинает отказывать оборудование. Есть, конечно и исключения: Но и там рано или поздно закончится обогащенное топливо на роботизированных складах или, что гораздо хуже, начнётся неконтролируемая реакция. К слову сказать, снимки из космоса показывают, что в Святом Питере по ночам работает автоматическое уличное освещение.

Но в общем и целом инфраструктура, созданная человечеством практически необратимо разрушается. Транспорт, всякого рода коммуникации, требующие неустанного внимания — они отказывают всегда в первую очередь. Службы быта, больницы, магазины, институты и прочие учреждения как будто кто-то выключает общим рубильником с нескрываемым облегчением. Феноморфы или, как вы их называете Так вот, серые неспособны вести привычную обычным людям жизнь. После внедрения происходит странная стремительная деградация и остаётся только рабское тупое подчинение подавляющей волю силе своих таинственных прокураторов, то есть, менеджеров Но об этих существах разговор особый, к ним вернёмся позже.

Поначалу, первые несколько часов или минут, свежеиспечённый феноморф ведет себя очень странно, дёргается, плачет, кричит, как ребенок, бесцельно ходит в разные стороны.

Потом как-будто успокаивается и Что происходит дальше, никто пока не знает. Феноморфы бесследно исчезают в подземельях. Ну, это вы и без меня знаете. Некоторые мои коллеги считают, что происходит необратимая деградация, или разрушение, личности. Я с этим утверждением не вполне согласен, но пока у меня нет достаточного количества фактических данных и подопытного материала Ну, не будем сейчас об.

О них мы знаем удивительно мало, ещё меньше, чем о амиттоморфах Итак, верховодов почти никто и никогда не. Некоторые смотрящие рассказывали, что случайно натыкались на них в глубоких рейдах в спорные территории или, при стремительном наступлении пятнашек, вдруг оказывались рядом с ними, прячась в какой-нибудь дыре.

Отсюда мы можем сделать вывод, что захватчикам подвластна некая форма удалённого манипулирования с ограниченным радиусом действия, работающая по неизвестным нам пока законам.

Просмотр пользователей / ua

Вот, здесь у меня выписка из отчета одного из редких выживших смотрящих при подобной встрече: Иначе мозг начинает кипеть буквально через минуту, кипит он тоже буквально. Сандро истошно закричал, упал и умер в страшных мучениях. У него из ушей, рта и носа что-то потекло. Он стоял между мною и тварью, и когда он упал, я успел швырнуть гэшку и драпануть со всех ног.

Какая-то немыслимая сила идет от этих рептилий А вот на амитто По сути, те являются для них глазами, ушами и руками. Сражаясь с рабами управляющих, вы, смотрящие, бьётесь с верховодами. Но даже это мы узнали много позже, спустя годы, безвозвратно потерянные для миллионов годы Сковорода уютно, по-домашнему, скворчала остатками бабкиного рафинированного масла из грязной липкой бутылки, греясь на последних трубных выдохах природного газа, слабыми толчками бросавших голубые язычки на её дно.

Ему на ум снова пришли неприятные воспоминания первых месяцев Нашествия. Сначала всё было как в любой необъявленной войне. Страх от неизвестности, боль от потери близких, чувство безнадёжности от незнания что делать и куда бежать. Просто физическая боль от того, что тебя облепляют, превращают в биомассу, готовую жрать землю.

Потому что, говорят, в ней — пища для киселя, который тебя пропитал. Выживали только физически крепкие, достаточно здоровые, чтобы стать рабами. Такой вот естественный отбор. Слабые и больные долго и мучительно умирали прямо на улицах, и им никто не мог помочь, даже если и.

Они умирали почти сразу, не выдерживая убийственной встряски организма от всепоглощающего вторжения жидкого чужеродного тела. Люди вокруг в одночасье становились словно какие-то марионетки, прозрачные тени по ночам мелькали тысячами, десятками, сотнями тысяч. К концу одного не самого прекрасного дня вдруг в мирно живущем своей привычной жизнью городе начиналось безумие. Большинство жителей хотя бы раз за день пользовалось подземкой. Тех, кто спускались туда, там уже ждали.

Кто не спускался, почувствовав неладное, за теми охотились наверху, в темноте ночи, а также в вечёрних и предрассветных сумерках.

Начиналась паника, но негде было спрятаться людям от страшного, невидимого, непонятного, и от того ещё более ужасного врага. И главное, никто не знал, зачем всё это? И никто никому ничего не объяснял. Счастливчики, их были единицы, догадывались и вырывались за черту города, ехали, бежали в другие гиперы.

Рассказывали, плакали, умоляли поверить в неизбывный ужас происходящего. Но им долго никто не верил, а потом мало кто мог подтвердить их правоту. Захватчики перемещались гораздо быстрее тех немногих несчастных выживших, лишенных привычных способов передвижения и даже возможности сообщить о беде, надвигающейся на человечество.

Он всегда удивлялся той умозрительности, отрешённости учёного люда, с которой те могли рассуждать о чём-либо, вроде бы, напрямую связанном и очень даже влияющем на их жизнь. Правда, этот то ли доцент, то ли профессор не слишком злоупотреблял этим, и лишь иногда у Ирбиса возникало чувство, словно учёный сам не жил в этом загубленном мире, а невозмутимо рассматривал лабораторных крыс, посаженных в банку.

Великие умы поначалу винили в таких массовых фобиях сверхурбанизацию с её мировым размахом. Города к году, когда всё началось, разрослись невероятно. Около четверти поверхности суши, пригодной для жилья требовательного человека двадцать первого столетия, если быть точнее — двадцать семь процентов — занимает эта разновидность формы человеческого общежития.

Города сливались, поглощались, реструктуризовались и разрастались вширь, вверх и вглубь.

Журнальный зал: День и ночь, №3 - Василий Головачёв - Сюрприз для пастуха

Население медленно, но очень верно и преданно отдалось такому типу социальных отношений. Единицы, едва ли сотни или тысячи, оставались жить в редких деревнях и фермерских хозяйствах. Повсеместно стало распространенным фрахтовое трудоустройство с временным переездом по потребностям работодателей. Где всё есть, всё под рукой, всё продумано и удобно.

После Пищевой революции девяностых натуральная еда практически полностью стала уделом очень богатых чудаков и немногочисленных фермеров. Всё или почти всё для удовлетворения гастрономических потребностей смогла предоставить Всемогущая Химическая промышленность после открытия ещё в далеком году модифицируемой органической клеточной структуры бесконечного цикла деления.

Или, по простому, БКС — бесконечной клеточной структуры. Конечно, если быть точным — условно бесконечного цикла, но, согласитесь, возможность получать пищевые волокна с тысячепроцентным приростом по массе и объёму, да к тому же вкупе с великолепными возможностями варьирования и комбинирования этих самых волокон Это был несомненный прорыв с далеко идущими последствиями для всей человеческой популяции.

Здесь также стоит отметить тот факт, который невероятно в своё время обрадовал нефтяные корпорации. БКС идеально, с минимальными затратами и максимальным эффектом синтезируется особым значительно мутировавшим видом грибка Candida divinum из сырой нефти и производных, значительно более трудоёмко и медленно и с малым выходом — из продуктов переработки каменного угля и природного газа.

Конечно, как уже было отмечено, при сильном желании и затратах можно получать БКС из различных видов органики, но нефть, и вообще углеводороды подходят в качестве сырья для производства гораздо. Соответственно, некоторый спад потребления нефтепродуктов из-за снижения спроса на автомобильную продукцию на стыке веков, скомпенсировался значительным увеличением потребления углеводородов для нужд Пищевой промышленности.

Что ж, это, пожалуй, гораздо лучше, чем бездарно сжигать её ради простого обогрева или желания перемещаться в пространстве. В виду вышесказанного население, как разумно было предположить, заметно ускорило свой рост, вместо прежних двух до пяти процентов в год.

Мегаполисы росли по всей планете как грибы на болоте, с населением от пяти миллионов становились мультиполисами, в обиходе — мультиками, со всеми вытекающими из такого положениями правами и обязанностями. Как вы знаете, каждый мультиполис имеет право на собственную независимую сеть пищевых комбинатов и сеть прямых тоннелей со всеми граничными собратьями.

Прямые основные и извилистые дополнительные линии-щупальца городской подземки растягивались на сотни километров, превращаясь в транспортную паутину, в которой можно было легко заблудиться без помощи мощной распределённой системы маршрутизации и управления.

Бесконечные кварталы нескончаемых высоток с высоты птичьего полета казались громадными диковинными лесами со слишком однообразными серыми угловатыми исполинскими деревьями-стволами. Города разрастались так, что поглощали целые страны, границы становились слабой условностью, не смотря на все принимаемые правительствами меры по сохранению суверенности. Европа самоопределилась в десяток величественных гиперполисов с небольшими прослойками и островками-заповедниками природы.

Старушка Европа стала объединенной как никогда, ну хотя бы территориально, в могучие населённые узлы западной цивилизации. На Востоке полноводно разлился на многие десятки километров трёхсотмиллионный Пекин. Недалеко от него отстал вечный конкурент Шанхай, с его двумя сотнями миллионов. Ну и, на Юге, безусловный лидер планеты — ультраполис Бомбей.

Что же до нашей страны, то, вобрав в себя по разным оценкам, от шестидесяти до восьмидесяти миллионов резидентов, что составило добрую треть населения, разбухшая Москва поглотила не только всю прежнюю свою область, но и лениво поглядывала на соседние. Сейчас уже можно говорить об этом без утайки, но Я уж не говорю о Святом Питере, зажатом между двух водных пространств, попытка к бегству из которого явилась весьма нетривиальной задачей в то печальное время катастрофической убыли населения нашего государства.

Здесь нужно отдельно отметить, как важную деталь в осознании рисуемой нами глобальной картины, что все эти открытия и последовавшие за ними изменения в мировой экономической, политической, общественной системах, все эти, не побоюсь удачного сравнения, масштабные сдвиги глубинных пластов общества, приведшие, в частности, к заметному ослаблению военной мощи государств из-за сокращения многолюдных армий в пользу специализированных подразделений, например, по борьбе с частыми демонстрациями или вездесущими террористами, и, как следствие, ставших ненужными огромных парков военной техники, существенно сказались на способности человечества противостоять вражеской экспансии.

Хотя кто теперь знает, что для нас было бы лучше Не последнюю роль в нынешнем бедственном положении сыграла и неискоренимая психологическая инертность неповоротливого большинства. Людям в таких огромных густонаселённых городах, — уверяли всезнающие психологи-урбанисты, — просто некуда деться от людей. Человеку нужно время от времени побыть одному, поразмыслить о смысле жизни, снизить ритм беспощадной городской суеты. Это важнейшая потребность, коей лишено теперь человечество — увещевали. Отсюда и всеобщий психоз, бегство от страхов, воплощающихся в неких призрачных монстров.

Когда люди начали о чём-то догадываться, стало, как это часто случалось в истории, довольно поздно. Практически все гипергорода и три четверти мультиполисов были потеряны людьми в первый год войны. По какой-то невероятно счастливой случайности для человечества таинственные захватчики нелогично, — с нашей точки зрения, конечно, — сбавили темпы экспансии, что дало нам возможность немного прийти в себя, отчасти, хоть чему-то научиться Скоро мы лишимся и последних, едва ли их наберётся более двух десятков по всему миру.

Остальные безвозвратно для нас скрыты за пеленой вечных низких туч, погружённые во тьму. Обратно из таких мест никто не возвращался, кроме разве что редких счастливцев, информация от которых крайне скудна.

Но вернёмся к последовательному развитию событий. Всё же кто-то решался проверить, что за массовое помешательство случается время от времени в том или ином городе, а кто-то безуспешно пытался связаться с близкими и бил тревогу. Обычно связь с ними пропадала сразу и навсегда. Но благополучно исчезали сами после редких попыток сообщить о странных ночных призрачных тенях. А теперь перейдём, пожалуй, к главному.

О, это было чудо из чудес! Море работы для геологов и строителей, и ужас палеонтологов. Сеть связала все гипергорода и мультиполисы планеты и почти убила гражданскую авиацию, сохранив лишь грузоперевозки и частный флот.

Автомобильной промышленности тоже досталось, но она всё же смогла выдержать удар и не исчезнуть, хотя череда нефтяных кризисов десятых годов, когда нефтепродуктов едва хватало на то, чтобы прокормить стремительно растущее население, сильно сократила автопарк планеты. Зато впервые в истории наша родина вдруг стала кормилицей всего света, ведь у нас никогда не возникало серьёзных проблем с чёрным золотом.

Нынешняя подземка — это могучая система, десятилетиями создаваемая международными консорциумами и тщательно отлаженная могучими корпорациями. Когда началось вторжение, работающая как часы, сеть очень быстро вышла из строя. Поезда и андербасы отправлялись в захваченные города и просто не возвращались, подземка стала походить на всепоглощающую чёрную дыру. И вдруг люди осознали, что стало не на чем перемещаться. Автомобилей катастрофически не хватало, отрасль находилась в упадке, с углеводородами в начале войны вследствие разрушения инфраструктуры возникли вполне объяснимые перебои.

Спустя несколько месяцев после Арабского кризиса, когда, как считается, были захвачены первые мультиполисы на Ближнем Востоке, топливо пропало, вернее, перестало быть доступным совсем, за исключением каких-то остатков в стратегических запасниках, которые тут же взяли под контроль военные, а кое-где и бандформирования.

В условиях топливного голода люди не могли пользоваться и электромобилями — энергетика рушилась буквально на глазах. Где уж тут зарядить емкие аккумуляторы, для которых всё так же была нужна энергия, невозможная без действующей инфраструктуры. Люди дрались из-за доступа к работающей розетке, запитанной от ещё живого надомного аккумулятора или солнечных батарей на крыше.

Великая Подземка, как её называли некоторые особенно восторженные почитатели человеческого гения, оказалась очень на руку захватчикам. Развитая сеть тоннелей позволила им с немалой скоростью распространять свои призрачные полчища. С опозданием узнав основные повадки рептилий, мы сейчас, конечно, понимаем, что в те, первые, дни добровольно спускаться в подземку могли разве что самые рисковые и безголовые индивидуумы.

Что же, всё это явно не способствовало людским возможностям передвигаться по планете. Ещё больше проблему усугубили военные, которые блокировали, где возможно, доступ гражданских к любым подземным коммуникациям. Это мешало смотрящим, долго мешало. Трудно признавать собственную глупость и беспомощность, но это приходится делать, хоть и с огромным опозданием. Так вот, по поводу военной беспомощности.

Современное ядерное воздействие вряд ли является решением в то время, когда города превратились в многоярусные системы, уходящие глубоко вглубь земли. Вряд ли даже самый мощный заряд уничтожит всю подземную инфраструктуру на площади Да, и к тому же, для чего уничтожать город, площадь которого десятки тысяч квадратных километров? Не взорвать ли уж тогда сразу все города и разрушить всю существующую структуру жизнеобеспечения? Правда, военных это не остановило, вы это знаете. Но после того как ядерные заряды стёрли с лица земли три гипер- и с десяток мультиполисов, создав этим районы выжженных ядерных пустошей, а экспансию это не остановило, люди поняли, что подобные м-м Стрелковое оружие также оказалось большей частью малоэффективным против самих захватчиков, хотя и довольно успешно применяется в отношении феноморфов.

Но никто, стоит признать, не знает как вылечить, исправить, восстановить тех, кто попал в рабство нашего безжалостного врага. А сами они, как вы тоже не понаслышке знаете, никакого желания вернуться к недевиантному, то есть м-м Зато мы теперь хорошо знаем, что амиттоморфам, легко и молниеносно меняющим форму и относительную проникаемость тела, особенно на необратимой стадии внедрения, пули и микрозаряды причиняют мало вреда. Хорошо оказалось в деле, к сожалению, в большинстве армий снятое с вооружения гладкоствольное оружие, — помповые ружья, магазинные дробовики, с их великолепной останавливающей способностью и множественным поражающим фактором, — а также огнемёты, но очень скоро возникли проблемы с топливом для последних, что понятно из вышеизложенного.

Конечно, особо стоит отметить в этом ряду уникальное изобретение российского учёного-физика Алексея Павлова, основанное на принципе Химото — преобразователь Павлова.

Это оружие даёт существенное преимущество смотрящим в их неравных схватках с преобладающим по численности врагом. И всё же, хотя всё перечисленное и стало полезным в локальных боях, но мало подходит, чтобы дать серьёзный отпор миллионам амиттоморфов, продвигающихся с невероятной быстротой по людским поселениям.

Итак, что мы имеем в сухом остатке, господа смотрящие, единственная наша надежда и упование? И пусть не морщатся господа военные Некогда десятимиллиардное, человечество стоит на грани гибели спустя каких-то три с лишним года после начала таинственной экспансии существ, с которыми не удаётся договориться и о которых мы толком ничего не знаем.

Есть мнение, что эти существа — что-то вроде пришельцев из космоса, но фактического подтверждения эта гипотеза не имеет. Одни только голословные рассуждения, построенные на слабо формализованной логике. Нет никаких зафиксированных данных о десанте, хотя это, конечно, не показатель, если вспомнить в этом отношении хотя бы, например, идеи Герберта нашего Уэллса с его марсианами Если, конечно, не считать показателем такового развития уникальную способность боевых единиц врага к мгновенной клеточной трансформации.

Отсюда возникает ряд логичных вопросов. Например, на чём, собственно, они к нам, так сказать, прибыли? Почему им полюбились городские подземелья? Какова природа непереносимости солнечного света? И многие другие вопросы. Хотя, разумеется, всё это легко объясняется любителями фантастических идей с позиций всё той же псевдонаучной ксенологии.

Вплоть до того, что это и в самом деле передовой десант некоей продвинутой цивилизации, целью которого является всего лишь подготовка нашей планеты к прибытию основных м-м Есть также предположение об некоей искусственности происхождения данного рода существ, но все сколько-нибудь заинтересованные стороны в этом вопросе яростно открещиваются от любой, пусть даже только теоретически значимой, вероятности такого варианта возникновения проблемы, тем более с их, этих сторон, участием Не так ли, господа офицеры?

Факты и только факты. Большинство населения либо погибло, либо, что более вероятно, необратимо, с полной потерей самоопределения, порабощено таинственными захватчиками. К четвёртому году Войны, по старой системе, только два способа борьбы с угрозой оказываются сколько-нибудь эффективными, правда только в отношении некоторого сдерживания врага.

Первый прост и очевиден, после того как остатки аналитических способностей были всё же задействованы находящимися в состоянии непреходящей паники представителями обороняющейся стороны. Потеряв девяносто восемь процентов населения, оставшиеся начали более или менее активно действовать. А именно — разрушать все имеющиеся под землёй тоннели. Взрывать, затоплять, бетонировать — делать всё, что можно было ещё успеть сделать. Здесь, правда, существует одна проблема, но об этом — позже И бросить все силы и современные средства геологоразведки для обнаружения новых каналов продвижения врага.

Это является довольно сложной задачей, учитывая, что подземная инфраструктура Земли, возникшая за предыдущие полстолетия, стала не просто большой — она поистине колоссальна. Более того, из-за стремительных потерь территории, мы потеряли также не только контроль, но порой даже просто доступ к подробной информации о существующих сетях каналов.